Шквал из осколков от дронов-камикадзе пробили палатку, в которой спали украинские пограничники, недалеко от пункта пересечения границы с Беларусью, и в трех часах езды к северу от столицы Украины.

Виктор Деревянко проснулся от жгучей боли, его тело было обожженным. Кровь текла с его руки, когда он пытался вытереть лицо. Металлический осколок пробил его руку, живот и проник в мышцу в районе сердца.

"Я не мог сориентироваться", - сказал Деревянко, заместитель командира подразделения. "Только на третьем взрыве мне удалось упасть с кровати и попытаться найти хоть какое-то укрытие, потому что взрывы не прекращались".

Было около 4:15 утра 24 февраля.

За несколько часов до этого Деревянко и другие украинские пограничники пренебрежительно шутили по поводу очередного предупреждения президента Байдена о грядущем российском вторжении. Теперь они были первой целью этого вторжения.

Очень скоро из пусковых установок начали вылетать российские ракеты. Они обрушились на украинские системы ПВО, радарные батареи, склады боеприпасов, аэродромы и базы, заполнив раннее утро грохотом войны.

Почти в то же время министр внутренних дел Украины Денис Монастырский проснулся от звонка своего мобильного телефона. В последние дни он испытывал чувство облегчения каждый раз, когда открывал глаза от утреннего света, понимая, что наступление нового дня означает, что ночь прошла без российского вторжения. На этот раз было еще темно. На линии был начальник пограничной службы Украины и сообщил ему, что его подразделения противостоят российским войскам в трех северо-восточных областях страны.

Это было не локализованное вторжение, ограниченное востоком страны, которого ожидали многие высокопоставленные украинские чиновники.

Монастырский повесил трубку и набрал номер президента Владимира Зеленского.

"Началось", - сказал Монастырский украинскому лидеру.

"Что именно?" спросил Зеленский.

"Судя по тому, что атаки ведутся в разных местах одновременно, это оно", - сказал он, сообщив Зеленскому, что это похоже на полномасштабное вторжение, надвигающееся на Киев.

"В первые же минуты они нанесли тяжелейшие удары по нашей противовоздушной обороне, тяжелейшие удары по нашим войскам в целом. ... Там были 20-метровые воронки, такие, каких никто в жизни не видел", - вспоминал позже Монастырский.

По словам Монастырского, в тот момент все задались вопросом: "Как далеко зайдет враг с этим мощным ударным кулаком?".

Если бы россияне смогли захватить власть в Украине или хотя бы заставить правительство бежать в панике, оборона страны быстро бы рассыпалась. Москва установила бы марионеточное правительство.

Таков и был план Кремля.

Вместо этого то, что произошло в Киеве и вокруг него в последующие 36 дней, оказалось крупнейшей внешнеполитической ошибкой президента Владимира Путина за все его 22-летнее правление. Его нападение на Киев немедленно изменило архитектуру безопасности Европы не в пользу Москвы и изолировало его страну до такой степени, какой не наблюдалось со времен холодной войны. К удивлению всего мира, наступление на украинскую столицу закончится унизительным отступлением Москвы, которое обнажит глубокие системные проблемы российской армии, на восстановление которой Путин потратил многие миллиарды долларов.

Несмотря на недостатки, которые вскроются в российском военном планировании, исход битвы за Киев был вовсе не предопределен. Этот рассказ о том, как украинские войска защищали и спасли свою столицу, основан на интервью с более чем 100 собеседниками - от Зеленского и его советников до украинских военачальников, добровольцев-ополченцев, а также высокопоставленных американских и европейских политических и военных официальных лиц.

Анализ событий показал, что даже несмотря на то, что политическое руководство Украины преуменьшало вероятность полномасштабного вторжения, украинские военные предприняли критически важные шаги, чтобы выстоять и противостоять первоначальному нападению России. Командующие вывели личный состав и технику с баз несмотря на то, что во многих случаях они и сами сомневались в том, что грядет война.

Украинским войскам не хватало оружия, боеприпасов и средств связи. Но они обладали глубокой волей к сопротивлению, которая распространялась не только на украинских военных, но и на простое гражданское население и, что самое важное, на самого президента.

Защитники Киева также воспользовались для обороны преимуществами ландшафтов вокруг столицы - густыми лесами, узкими дорогами, извилистыми реками, - которые благоприятствовали их партизанской тактике, а также теплой погодой, которая оттаивала землю и заставляла российские машины увязать в грязи. В частности, река Ирпень, обозначавшая линию обороны на западных окраинах Киева, помогла защитить столицу, как только украинские войска выпустили воду из плотины, чтобы затопить ее берега.

Бойцам за оборону Киева также очень помогли серьезные просчеты Кремля, который разработал план по вторжению в Киев, основываясь на неверных предположениях относительно стойкости украинских военных, прочности правительства Зеленского и решимости украинского народа к сопротивлению. В итоге россияне не захватили никакой территории внутри городской черты Киева, застряв на несколько недель на окраине столицы перед своим отступлением.

Кремль не ответил на наши запросы о комментарии.

На начало войны, Путин находился в Москве на расстоянии около 475 миль. Сидя за деревянным столом в черном костюме и бордовом галстуке, он выступил по телевидению, чтобы объявить о том, что он назвал "специальной операцией" по "демилитаризации и денацификации" Украины. У Москвы не осталось "никакой другой возможности защитить Россию, кроме той, которую мы будем вынуждены использовать сегодня", - сказал Путин.

Когда он закончил свою речь, по всему Киеву послышались отзвуки от взрывов. Супруга президента Украины Елена Зеленская рассказывала, что она перевернулась в постели и обнаружила пустующим место, на котором спал ее муж. Она встала, подошла к нему, и увидела, что он надел серый костюм и белую рубашку. Галстука не было.

"Что происходит?" - спросила она.

"Началось", - ответил Зеленский. Он посмотрел на лица своих детей, которым 17 и 9 лет, перед тем как уйти в свой офис. Зеленский сказал, что он не мог отделаться от мысли, что российские ракеты летят "над моими детьми, над всеми нашими детьми" - что немыслимое количество украинцев вот-вот погибнет.

Выбор, который сделала Москва после месяцев притворной дипломатии, игры в жертву и лжи на международной арене, был недостойным, считает Зеленский. Он был уверен, что украинцы разделяют его ярость, что они окажут сопротивление.

Зеленский созвал совещание своих главных советников. Они решили, что часть кабинета министров, включая ответственных за полицию и оборону, останется в Киеве, а остальные переедут в Западную Украину. Участники совещания с удивлением наблюдали за тем, как камеры наблюдения на границе фиксируют сотни российских танков и других бронированных машин, въезжающих в Украину колоннами, что напоминало наступление времен Второй мировой войны. Вторжение происходило из Беларуси на севере. Из России на востоке. Из Крыма на юге.

"Вся карта была красной и требовала внимания", - говорит Монастырский.

Россияне вошли в аварийную зону вокруг неработающей Чернобыльской атомной электростанции, где начальник украинского пограничного сектора Виталий Яворский позже обнаружил доказательства того, что они рыли окопы в радиоактивной почве и ели зараженных оленей, которых они отстреливали в близлежащих лесах.

Целью оккупантов было вторжение и захват Киева, древнего города на Днепре, увенчанного золотыми куполами. Провозглашенный новгородским Олегом "матерью городов русских", когда он захватил его в средние века, город имеет общее с Россией прошлое, которым Путин решил воспользоваться для подрыва суверенитета Украины. Путин характеризовал русских и украинцев как один народ, разделенный советскими выдумками и вмешательством Запада, обосновывая необходимость развязать войну, чтобы пересмотреть историю.

Когда над Киевом наступило утро, Зеленский сел за свой телефон, поговорив с президентом Байденом, премьер-министром Великобритании Борисом Джонсоном и другими лидерами, чтобы просить их о помощи. Через несколько часов он сел за стол и записал видеообращение к украинскому народу. В это время миллионы людей, которые считали штурм Киева невозможным, просыпались от взрывов и в шоке садились в свои автомобили.

"Сегодня я прошу вас, каждого из вас, сохранять спокойствие. Если это возможно, пожалуйста, оставайтесь дома", - сказал Зеленский. "Мы работаем. Армия работает. Работает весь сектор безопасности и обороны Украины". Он пообещал выступить позже в течение дня и оставаться на постоянной связи, заверив украинцев, что они останутся сильными. "Мы готовы ко всему. Мы победим любого", - сказал он. "Слава Украине!"

В правительственном комплексе в центре Киева глава офиса Зеленского Андрей Ермак посмотрел на свой зазвонивший мобильный телефон. Это был звонок из Кремля.

Ермак, бывший юрист по вопросам индустрии развлечения, постоянно находящийся рядом с Зеленским, поначалу не мог заставить себя поднять трубку, говорит он. Телефон зазвонил один раз, потом еще раз. Он ответил и услышал хриплый голос Дмитрия Козака, заместителя главы администрации российского президента, который родился в Украине, но уже давно входил в ближний круг Путина. Козак сказал, что украинцам пора сдаваться.

Ермак выругался на Козака и повесил трубку.

Часть II

Задумчивый и интеллигентного вида, генерал-полковник Александр Сырский относится к тому типу опытных военных, которые планируют все непредвиденные обстоятельства - даже те сценарии, которые он считает маловероятными.

Мысль о том, что Киев, где городская война поставила бы в тупик даже самых опытных военных, может стать главной первоначальной целью Путина, не укладывалась в голове у большинства представителей украинского руководства, даже в вооруженных силах.

"Честно говоря, я даже не мог представить себе, что руководство России развяжет такую наглую, широкомасштабную агрессию", - вспоминает Сырский, который воевал с Россией и ее сепаратистскими союзниками на востоке Украины и был назначен руководить обороной Киева незадолго до вторжения. "Мне казалось, что если активные боевые действия и начнутся, то, скорее всего, на востоке, вокруг или в пределах границ Донецкой и Луганской областей.

"Но мы - военные", - сказал Сырский, один из нескольких высокопоставленных украинских военных и политических руководителей, которые подробно рассказали нам о битве за Киев, причем некоторые из них, как и Сырский, дали свои первые развернутые интервью. "Поэтому, независимо от того, во что я верил или не верил, как мне все это представлялось, я все равно выполнял необходимые задачи".

Учитывая расположение путинских войск вдоль границ Украины, Сырский определил, что если россияне нападут на Киев, то их колонны будут продвигаться вдоль двух или трех основных автомагистралей, чтобы, как они рассчитывали, быстро добраться до правительственного квартала в Киеве и сместить правительство. Кремлевский военный план предполагал, что город будут защищать лишь слабо подготовленные украинские войска, дезориентированные политическим хаосом, вызванным бегством Зеленского и его министров.

Для защиты города Сырский организовал два кольца войск, одно во внешних пригородах и другое внутри столицы. Он хотел, чтобы внешнее кольцо находилось как можно дальше от внутреннего, чтобы защитить центр города от обстрелов и дать бой россиянам на подступах к Киеву.

Сырский разделил город и прилегающий регион на сектора и назначил генералов из военных учебных центров руководить каждым из них, создав четкую систему командования, которой подчинялись все украинские военные подразделения и службы безопасности. Тактические решения должны были приниматься непосредственно полевыми командирами на местах без необходимости консультироваться со штабом.

Примерно за неделю до вторжения украинские военные переместили все командные пункты на местах к вероятным осям российского наступления. Сырский также отдал приказ о перемещении военной авиации, вертолетов и самолетов, с основных баз, разместив их далеко от очевидных целей для авиаударов.

Однако, что касается танковых сил, для обороны столицы имелась только одна механизированная бригада, 72-я, явно недостаточная для обороны такого большого города. По словам Сырского, в качестве решения проблемы он приказал всем учебным военным центрам создать специальные импровизированные батальоны, а артиллерийские системы, которые обычно используются для обучения, перебросить в столичный регион.

Некоторые из этих систем были доставлены из учебного центра Дивички к юго-востоку от Киева, где несколькими годами ранее Украина вернула на вооружение тяжелые советские танки 2S7 "Пионы". Гиганты артиллерийской войны, каждый из которых весит 46 тонны и имеет 203-мм гаубицу, они могут стрелять снарядами весом более 240 фунтов на расстояние более 20 миль.

Сырский приказал своим артиллеристам занять оборонительные позиции за пределами города, на северо-востоке и северо-западе, в районах вероятного наступления россиян.

Этот шаг оказался решающим, по словам мэра Киева, бывшего чемпиона по боксу Виталия Кличко, потому что в первые же часы войны Россия нанесла удар по базам, где обычно размещались эти артиллеристские установки.

"Руководство страны говорило, что войны не будет, но военные все понимали", - сказал Кличко.

Украинцы в основном держали свои планы по обороне в секрете даже от союзников. Высокопоставленный представитель оборонного ведомства США заявил, что Вашингтон знает больше о планах России по вторжению, чем о планах Украины по обороне, что вызывало сомнения относительно того, как будет действовать Киев. Американские официальные лица подозревали, что украинские военные опасались делиться военными планами, а политическое руководство страны преуменьшало вероятность войны, сказал наш собеседник, говоря на условиях анонимности.

Министр обороны Украины Алексей Резников сказал, что он был одним из тех, кто не верил в полномасштабное вторжение.

Европейские официальные лица уверяли его, что они не видят такой угрозы, в отличие от США и Великобритания. Также, согласно оценкам украинской разведки, у России не было достаточных сил, собранных на границе, чтобы захватить или оккупировать такой большой город, как Киев.

22 февраля Резников разговаривал по телефону со своим коллегой в Беларуси Виктором Хрениным, который пообещал, что российские войска на белорусской территории не станут вторгаться [в Украину] - дав слово офицера, сказал министр обороны Украины.

"Он оказалось лжецом", - сказал Резников.

Спустя два дня, уже после начала вторжения, эти два человека снова разговаривали. Резников услышал нервный и напряженный голос на другом конце линии. Белорусский министр сказал, что передает сообщение от своего российского коллеги Сергея Шойгу, вспоминает Резников: Если Украина подпишет акт о капитуляции, то вторжение прекратится.

Резников ответил сказав, "Я готов принять капитуляцию с российской стороны".

Часть III

Российские вертолеты летели низко над Днепром, лопасти их винтов рассекали влажный зимний воздух речной долины. Они летели на юг из Беларуси к месту, где река расширяется в спокойное пространство, которое местные жители называют морем, а затем повернули к пригороду Гостомель, расположенному в 22 милях к северо-западу от правительственного квартала Украины.

Ударные вертолеты Ка-52 "Аллигатор" действуя в группе взяли на себя инициативу и открыли огонь по своей цели на земле - аэродрому Антонов, грузовому и испытательному комплексу с большой взлетно-посадочной полосой. Плацдармом для наступления Путина на Киев был выбран тот самый аэродром, о планирующемся захвате которого директор ЦРУ Уильям Бернс предупреждал украинских официальных лиц во время визита в Киев 12 января.

Виталий Руденко, командир базы национальной гвардии, расположенной сразу за воротами аэропорта, в недоумении смотрел вверх. "До последнего момента я не верил в это. Может быть, я не хотел в это верить", - сказал он.

В Киеве военное руководство Украины спустилось в укрепленное убежище. Помощники по военной связи спешили по коридору в погоне за генерал-лейтенантом Евгением Мойсюком, офицером №2 в вооруженных силах Украины, чтобы спросить его, какое сообщение они должны доносить до украинцев, когда российские войска входят в их города.

Мойсюк остановился и обернулся.

"Говорите всем: "Убивайте оккупантов", - сказал Мойсюк. "Убивайте оккупантов!"

На первых порах в Гостомеле были неудачи. Некоторые из средств противовоздушной обороны, которые украинцы установили вокруг аэродрома, подверглись ударам еще до того, как Россия направила туда свою военную авиацию. По словам Сырского, работник аэродрома, чей сын был завербован российской разведкой, сообщил врагу об их расположении.

Наиболее боеспособный личный состав базы был переброшен несколькими неделями ранее в Луганскую область на востоке Украины вместе со своим снаряжением, в результате чего в аэродроме и на базе осталось около 300 солдат, включая призывников, отбывающих обязательную военную службу. Многие из них никогда не видели боевых действий.

Вертолеты кружили над аэродромом, как стая стервятников, жужжа на фоне пасмурного неба, уже почерневшего от дыма после ракетных ударов.

"Они открывали огонь по всему, что было в пределах досягаемости, по всем зданиям, по всем людям, которых они видели передвигающимися, независимо от того, были это военные или гражданские лица - им было все равно. Они просто стреляли по всем, когда обнаруживали движение", - сказал командир взвода национальной гвардии с позывным Малыш. Как и другие, он не назвал своего имени из соображений безопасности.

Когда первые вертолеты достигли взлетно-посадочной полосы, Сергей Фалатюк, 25-летний национальный гвардеец, подпер плечом зенитную установку "Игла", созданную еще в Советском Союзе, посмотрел в прицел и выпустил ракету.

Он промахнулся.

Фалатюк перезарядился, перевел прицел на другой российский вертолет и снова выстрелил, по словам Руденко. Ракета попала в вертолет и Фалатюк закричал от восторга.

Этот небольшой успех воодушевил украинские войска и подняла дух призывников Малыша. "Оказывается, что их можно сбивать", - подумали все в тот момент, по словам Малыша. "Боевой дух бойцов повысился. Они стали более стойкими. ... Независимо от того, были ли они срочниками или нет, они были бойцами".

По словам Сырского, за день до вторжения несколько украинских зенитных установок были перемещены, поэтому они остались незамеченными для россиян и сразу же возглавили контратаку. Российским пилотам пришлось нелегко под шквальным огнем ракет класса "земля-воздух" и зенитной артиллерии, особенно после того, как прямым попаданием был сбит один из их ведущих пилотов.

"Они стреляли со всех сторон. При первой же атаке мы сразу потеряли командира группы", - рассказывал капитан Иван Болдырев, один из пилотов Ка-52, в интервью российскому государственному оборонному телеканалу "Звезда". Болдыреву пришлось совершить аварийную посадку после того, как его вертолет получил повреждения.

Десятки гражданских служащих аэропорта побежали в бомбоубежище под кафетерием. Другие прятались где попало, в том числе в канализации.

"Люди... смотрели друг на друга, понимали, что происходит, но не понимали, почему", - сказал Вячеслав Денисенко, один из сотрудников "Антонова".

Снаружи российские войска высадились из транспортных вертолетов и переместились в прилегающий небольшой лес и комплекс зданий аэропорта.

Украинские военные подвергались постоянному обстрелу. Оказавшись в меньшинстве на территории аэропорта и столкнувшись с элитными российскими подразделениями, имеющими гораздо больший опыт, бойцы национальной гвардии начали испытывать нехватку боеприпасов. "Я дал команду... отступать", - сказал Руденко.

Отход был хаотичным. Руденко приказал подразделениям ПВО и разведчикам уходить, перепрыгивая через забор. Гвардейцы, находившиеся неподалеку от машин, садились в них и мчались прочь. Другие уходили пешком. Некоторые гвардейцы попали в плен к россиянам.

Однако после отступления украинские войска открыли огонь по аэропорту из тяжелой артиллерии, которую они разместили за периметром аэродрома, взорвав взлетно-посадочную полосу, чтобы предотвратить будущие высадки. Кроме того, поздно вечером 24 февраля два украинских бомбардировщика Су-24 пронеслись над аэродромом и разбомбили взлетно-посадочную полосу, причинив ей еще больший ущерб.

Тем не менее, россияне удерживали свою завоеванную позицию.

Украинский главнокомандующий Валерий Залужный, позвонил полковнику Александру Вдовиченко, командиру 72-й механизированной бригады, единственного такого подразделения в Киевской области и основной силы, защищающей столицу.

"Мы должны вернуть Гостомель", - сказал Залужный.

"Господин главнокомандующий, при всем уважении, у меня недостаточно сил для взятия Гостомеля", - ответил Вдовиченко.

"Мы должны попытаться", - ответил Залужный.

Вместе с элитными украинскими подразделениями 72-я бригада в течение нескольких дней боролась за аэродром, ведя артиллерийский обстрел и блокируя российские силы, пытавшиеся выйти из аэродрома. По словам украинских чиновников, Москва планировала доставить тяжелую технику и дополнительные войска на грузовых самолетах Ил-76, чтобы помочь наступлению на Киев, но не смогла сделать это быстро.

"То, что они смогли штурмовать аэродром и взять его под контроль в течение нескольких часов, с одной стороны, сыграло негативную роль [для нас]", - сказал Сырский. "Но с другой стороны, артиллерийский огонь по взлетно-посадочной полосе и местам высадки значительно задержал высадку и сорвал план захвата Киева, потому что мы сейчас знаем, что в принципе на захват Киева противник выделял максимум трое суток".

Однако позже россияне смогли доставить подкрепление в Гостомель с помощью самолетов, сказал Вдовиченко.

В последующие дни российские войска, уже находившиеся на месте, распределились по соседним пригородам Буча и Ирпень и самому городу Гостомель, пытаясь выйти к Киеву. Но через неделю после высадки десанта они все еще вели бои на улицах Гостомеля. 40-мильная колонна с грузами, направляющаяся в Гостомель из Беларуси, остановилась к северу от Киева, что выявило проблемы России с логистикой.

31-летняя жительница Гостомеля Маша Маас, укрывалась в подвале стекольного завода в центре города, когда увидела трех российских солдат, прибывших 6 марта, после отступления украинских войск.

Я спросила: "Что нам делать?" - вспоминает она. "Если мы закроем двери изнутри, они могут подумать, что здесь кто-то остался, и сломать их или затопить - кто знает? Если мы оставим их открытыми, они могут нас расстрелять. Выбирайте сами. Мы решили не закрывать двери".

У первого вошедшего русского солдата были светлые волосы и темные глаза с большими зрачками, вспоминает она. "Почему вы смотрите на меня как на фашиста? спросил он, по воспоминаниям Маас. "Я не фашист. Это ваши украинские солдаты - фашисты".

К 7 марта российская группа войск заняла большую часть Гостомеля и использовала аэродром как базу.

Главнокомандующий Залужный, снова поговорил с командиром 72-й бригады и приказал ему удерживать согласованную линию на окраинах Гостомеля и не дать россиянам приблизиться к столице.

"Ни шагу назад", - сказал он.

Украинцы в течение нескольких дней блокировали продвижение российских войск по шоссе в сторону Киева. Отчаявшись, россияне пытались найти другой путь в город. Их лучшая надежда - прорваться через лес в деревне Мощун на окраине столицы.

Часть IV

Через несколько часов после вторжения, глубоко под правительственным кварталом Киева, Зеленский дышал застоявшимся воздухом бункера, построенного в советское время, и с тех пор практически не использовавшимся.

Глава Совета национальной безопасности и обороны Алексей Данилов изложил президенту ситуацию. "Все наши партнеры говорят нам, что нам будет очень тяжело, что у нас практически нулевые шансы на успех", - сказал ему Данилов.

"В первые дни мы не получим большой поддержки, потому что они будут оценивать, насколько мы способны защищать страну", - продолжил он. "Возможно, они не хотят, чтобы в руки россиян попало большое количество оружия".

Данилов также предупредил Зеленского о личной безопасности. Имеется достоверная информация о том, что россияне разработали план его убийства или захвата. Как минимум, Зеленский должен убедиться, что все, кто находится рядом с ним с оружием, являются проверенными и лояльными людьми. Должен ли он эвакуироваться, добавил Данилов, решать только ему самому.

Чтобы принять это решение, "вы должны спросить себя об этом сами", - сказал Данилов президенту, не давая рекомендаций в пользу того или иного решения. "Ставки слишком высоки".

Другие советники призывали Зеленского уехать. По словам Алексея Арестовича, военного советника украинского лидера, его президентская охрана посоветовала ему переехать в безопасное место за пределами столицы, а затем, возможно, на запад Украины.

"Ваш офис - это мишень", - предупреждал президентский охранник, по словам Арестовича, который добавил и свои рекомендации Зеленскому покинуть Киев. "В ваш офис будут попадать ракеты, будут совершаться диверсионные нападения".

Даже бункер не был безопасным местом. "Ходили разговоры, что они забаррикадируют выходы и пустят газ", - сказал Арестович.

Мрачные предупреждения исходили из Москвы в течение многих лет, но такая возможность казалась особенно мрачной. Российские подразделения приближались к Киеву, чтобы "освободить" Украину от предполагаемых "нацистов", угрожая жизни первого президента Украины еврея по происхождению - возможно, как опасались его советники, с применением смертельного газа.

У Кремля были основания ожидать, что Зеленский может покинуть страну. Восемью годами ранее Виктор Янукович, украинский президент, поддерживаемый Москвой, бежал в Россию после проевропейского восстания в Киеве. Поддерживаемый США президент Афганистана Ашраф Гани бежал из страны в 2021 году, когда талибы окружили Кабул. Российские лидеры рассматривали Зеленского, 44-летнего бывшего комедийного актера, как слабую фигуру, который сломается под натиском танков.

В течение дня Арестович убедился, что украинские военные не смогут защитить столицу, и доложил об этом президенту. Люди, которые разбирались в военных вопросах, подошли к нему и сказали: "Мы не выстоим", - сказал Арестович.

В конце концов Зеленский вспылил и сказал, что он не уедет.

"Я слышу это в последний раз", - вспоминает Арестович его слова. "Я не хочу больше этого слышать".

Зеленский сказал Данилову, чтобы тот перестал досаждать ему постоянными предупреждениями об угрозах его жизни, и спросил главу Совета национальной безопасности и обороны, есть ли у него еще что сказать - что-нибудь более важное.

"Послушайте, я живой человек. Я не хочу умирать, как и любой другой человек", - сказал Зеленский. "Но я точно знаю, что если я буду думать об этом, то я уже мертв".

В первые часы и дни он жил с постоянным чувством острого напряжения, его ладони потели, как в детстве, когда он сдавал экзамены, сказал он. Резников, министр обороны, в конце концов, был вынужден обратиться к психотерапевту, сказал он, потому что он был настолько эмоционально и физически истощен.

Зеленского также призывали обеспечить преемственность правительства американские и европейских официальных лица, в некоторых случаях с предложениями помочь ему покинуть столицу. Обеспечив собственную безопасность, рассуждали партнеры, он сможет предотвратить возникновение вакуума во власти.

Он же видел ситуацию прямо противоположным образом: если бы он бежал, то без боя уступил бы центр власти в Украине россиянам, и это привело бы к немедленному краху правительства. Как бы чувствовали себя украинские военные на передовой, если бы президента не стало? Зеленский сказал, что дело не в том, что он пытается удержаться за президентское кресло.

"Я не пытаюсь цепляться за власть", - объяснил Зеленский западным чиновникам. "Если речь идет о том, чтобы я ушел, и это остановит кровопролитие, то я только за. Я уйду прямо сейчас. Я не для этого пришел в политику - и я уйду, когда вы скажете, если это остановит войну".

Зеленский подозревал, что некоторые из его иностранных партнеров просто хотят, чтобы конфликт закончился как можно быстрее, а его администрация фактически капитулировала перед Россией.

"Из всех, кто мне звонил, не было ни одного, кто верил бы, что мы устоим. Не потому, что они не верили в Украину, а из-за демонизации лидера Российской Федерации - представлениях о его власти, его философии, того, как он афишировал мощь российской армии. И поэтому [они думали], при всем уважении к украинцам: Они не выдержат, их прикончат за два-три дня, может быть, за пять, и все закончится".

С первых часов его главным делом стало привлечение поддержки, которая была необходима Украине, чтобы выжить - от граждан Украины, которые должны были оказать врагу сопротивление, а также от иностранных лидеров, которые должны были отправить Киеву оружие и увеличить издержки для России.

В одном из видеообращений к европейским лидерам он сказал: "Возможно, это последний раз, когда вы видите меня живым". Украинские матери смотрят, как их дети умирают в стремлении к европейским ценностям, сказал он им. Это заставило некоторых европейских чиновников прослезиться.

Выступления Зеленского оказались в равной степени вдохновляющими и пристыжающими. Обращаясь к лидерам той или иной страны, он также обращался к ее народу, иногда публично высказывая правительствам откровенные истины. Он призвал канцлера Германии Олафа Шольца "снести эту стену" - отсылка к призыву президента Рональда Рейгана снести Берлинскую стену - утверждая, что Россия снова пытается разделить Европу. Он сказал немецким политикам, что они должны сделать все возможное, "чтобы вам не было стыдно за себя после этой войны".

Ермак, глава администрации президента, рассказал, что в последующие недели он регулярно отправлял фотографии убитых украинских детей и разрушенных украинских домов на мобильные телефоны чиновников по всему миру, включая Джейка Салливана, советника Белого дома по национальной безопасности, Карен Донфрид, помощника госсекретаря по делам Европы и Евразии, и членам Конгресса.

"Признаюсь, это были жуткие фотографии, которые не давали мне спать по ночам", - сказал Ермак. "Девяносто процентов из тех, кто их получал, реагировали, перезванивали и начинали помогать ном еще больше".

Украинцы всех возрастов, никогда не державшие оружия в руках, теперь брали в руки оружие. В течение нескольких дней после вторжения власти приняли решение его выдавать всем желающим, таким образом вооружая потенциальное партизанское сопротивление. Украинские военные командиры были обескуражены этим решением, а позже говорили, что это приводило к огню по своим и помехам в военных операциях.

Однако Монастырский, министр внутренних дел, назвал это "важным сдерживающим фактором" как для россиян, так и для потенциальных украинских предателей. Любой украинский мэр, помышляющий о предательстве страны, поймет, что 20 человек с оружием будут ждать его снаружи, сказал Монастырский, и что "он и его семья будут в первых рядах".

Очевидная решимость простых граждан показала, что Украина не может быть насильно отторгнута от Европы так, как этого хочет Кремль, сказал Зеленский.

"Для Российской Федерации мы были как аппендикс, который нужно было удалить, но они не понимали. Они думали, что мы аппендикс, а оказалось, что мы - сердце Европы", - сказал Зеленский. "И мы заставили это сердце биться".

В ночь на 25 февраля, когда в центре Киева звучали выстрелы и распространялись слухи о том, что чеченские боевики идут убивать его, Зеленский вышел из своего бункера на улицу перед офисом президента, чтобы показать на камеру, что он никуда не собирается уходить.

За ним в приглушенном свете фонарей стояли премьер-министр, глава его политической партии, руководитель его аппарата и еще один высокопоставленный советник. Премьер-министр поднял свой телефон, чтобы показать дату и время.

"Мы все здесь", - сказал Зеленский. "Наши войска здесь. Гражданское общество здесь. И мы здесь. Мы защищаем независимость нашей страны. Мы будем продолжать это делать".

Часть V

Деревня Мощун, окруженная сосновым лесом, рекой и озером, с довоенным населением всего в 1500 человек. Население состояло из состоятельных специалистов приезжающих на выходные на свои дачи и местных жителей, давно здесь живущих в скромных коттеджах.

Но когда 27 февраля капитан Роман Коваленко, командир роты 72-й механизированной бригады, вошел в деревню с небольшой группой бойцов, многие дома горели, жители спасались бегством, а с неба рухнул самолет.

Через несколько минут командир взвода, находившийся в одной из машин ехавшей впереди Коваленко, был ранен в лицо и убит. Российские разведчики только что вошли в Мощун. За несколько дней до начала войны это село никто не оборонял, за исключением нескольких местных ополченцев, несмотря на то что это был стратегический рубеж: сразу за Мощуном находилась столица.

Густые леса, усеянные дотами времен Второй мировой войны, и водоем давали украинцам возможность воспользоваться природным ландшафтом этой местности. Река Ирпень отделяла Гостомель от Мощуна, и россияне с трудом переправляли через нее людей и боевую технику, подвергаясь атакам небольших украинских подразделений и артиллерийским ударам по понтонным мостам.

Коваленко оказался в самом эпицентре боевых действий, всего несколькими неделями ранее став командиром роты в составе 72-й бригады пойдя по стопам своего брата-близнеца Дмитро. В течение многих лет 36-летние близнецы воевали на востоке Донбасса. Теперь они оба участвовали в обороне Киева на двух противоположных фронтах - Роман на северо-западе, а Дмитро на северо-востоке.

Обстрелы и бои вдоль Ирпеня продолжались несколько дней. Утром 6 марта российские войска, в итоге, начали массово переправляться через реку. Коваленко и его бойцы контратаковали, запускали гранаты и вели огонь из боевых машин пехоты в ближнем бою.

"Продолжайте стрелять, без остановки!" приказывал Коваленко.

Но когда у его солдат закончились боеприпасы, он приказал им отступать к центру села, а российские солдаты наступали за ними по пятам. Там Коваленко и его люди объединились с прибывшим украинским спецназом и другими войсками - некоторые из которых были вооружены противотанковыми ракетами Javelin, поставленными США, - и иностранными добровольцами.

Российские ракеты "Град", артиллерийский огонь, минометные снаряды, авиаудары, атаки беспилотников и обстрелы с вертолетов обрушились на их окопы. Российские системы глушения прервали связь и вывели из строя украинские беспилотники. Коваленко потерял связь с остальной частью своей роты, которая осталась в деревне в шести милях к северу.

Украинцы продолжали бороться, не давая россиянам прорваться через этот участок. "Ты до такой степени выматываешься, что к ночи просто теряешь сознание", - сказал Коваленко. "Тебя уже не волнуют обстрелы и все, что летит, тебе просто нужно поспать час-другой. Тебе все равно, если вокруг тебя мороз, снег, дождь и грязь. Ты просто ложишься и спишь.

"Многие не справлялись психологически", - продолжает Коваленко. "Трудно не сломаться. Иногда я и сам ломался".

Коваленко пытался связаться с артиллерийскими подразделениями, чтобы попросить их открыть огонь и прекратить постоянные российские обстрелы хотя бы на несколько минут.

В то время бои на киевском фронте стали настолько интенсивными, что украинские войска вокруг столицы начали испытывать нехватку 152-мм артиллерийских боеприпасов, по словам высокопоставленных украинских чиновников.

США вооружили Украину легким и легко переносимым оружием, таким как "Стингеры" и "Джавелины", которое могло бы использоваться подпольным сопротивлением, предполагая, что российские войска быстро одолеют украинскую армию, по словам высокопоставленного представителя американского оборонного ведомства. Оборудования и боеприпасов для артиллерии не хватало, что вынудило США и их союзников срочно помогать Киеву пополнить запасы.

11 марта россияне вошли в Мощун со всех сторон.

"В тот день я чувствовал себя так, будто меня ударили молотком по голове не менее восьми раз, потому что все рушилось прямо у нас на глазах", - сказал Коваленко. "Большое количество наших военнослужащих получили контузии и многих ранило осколками. Все, что было у врага - авиация, артиллерия, "Грады" - все это било по нашим окопам, чтобы нас оттуда выбить".

Украинцы ввели в село танки и более опытных бойцов, чтобы отразить натиск. Коваленко был отправлен в госпиталь с контузией, и его бойцов отправили на переформирование. Когда он звонил брату по дороге в Киев по его лицу текли слезы.

"Мы их сдержали", - сказал он. Он не мог поверить, что остался жив.

К тому времени россияне столкнулись с ожесточенным сопротивлением украинских войск и ополченцев территориальной обороны в соседнем городе Ирпень и других районах к западу от столицы. Не сумев сломить оборону Украины там, российские войска решили сосредоточиться на продвижении к Киеву через Мощун.

Просматривая записи с беспилотников и тепловизоров, Сырский, генерал, отвечавший за оборону столицы, видел на другом берегу Ирпеня ряды российской техники, выстроенной в боевой порядок. Мощун был близок к разгрому.

"Это был, наверное, самый критический момент, когда я подумал: "Ну что, неужели это действительно конец? ", - вспоминает Сырский. "Потому что [взятие] Мощуна означало вхождение российских войск в Киев".

Часть решения боевой задачи по обороне Киева лежала в особенностях реки Ирпень, которая течет к плотине в 15 милях к северу от Мощуна, а затем поднимается насосами в водохранилище на Днепре. Советские власти построили сложную систему шлюзов вдоль 101-мильного русла Ирпеня, чтобы сделать прилегающие земли пахотными.

В начале войны украинцы взорвали часть плотины с помощью артиллерии, чтобы заставить воду из водохранилища спуститься в Ирпень, чтобы река служила барьером на пути российских войск. По словам Кирилла Буданова, начальника военной разведки, подразделения спецназа Службы военной разведки Украины пробрались за линию фронта, чтобы установить взрывчатку на других участках плотины.

По словам Сырского, полагающегося на местного сельскохозяйственного бизнесмена, которого военные стали называть "Водолазом", взрыв на одном из шлюзов помог еще больше поднять уровень воды вокруг Мощуна.

Взрыв на дамбе был лишь одним из примеров того, как украинцы наносили ущерб собственной инфраструктуре, чтобы создать препятствия для продвижения российских войск, также разрушая дороги, взрывая мосты и разрушая железнодорожные пути.

"Вода хлынула и залила россиян, и позже мы нашли место, где российским морским пехотинцам пришлось сбросить с себя все бронежилеты и плыть, чтобы остаться в живых", - сказал Сырский.

Но позже, примерно на третьей неделе марта, россияне высадили десантников на украинской стороне реки возле Мощуна, по словам Вдовиченко, командира 72-й бригады.

Он сообщил Залужному, что украинским силам, возможно, придется отступить из села, поскольку у них больше нет сил и средств для его удержания.

"Мы будем искать силы и средства", - ответил Залужный.

Вдовиченко изменил тактику. Он начал перебрасывать войска на срок не более трех дней и ввел новый батальон. "Из-за плотности обстрелов и холода находиться там дольше было невозможно", - сказал он. Его войска блокировали Мощун с двух сторон и обстреливали из тяжелой артиллерии те места, где российские войска концентрировались или пытались, переправляется через реку.

В итоге украинцы оттеснили россиян обратно за реку, и наступление Москвы начало терпеть поражение.

В госпитале Коваленко получал звонки от близких погибших солдат. Не стало трех его командиров взводов. Многие из солдат, которых он оставил в деревне в шести милях к северу от Мощуна, тоже погибли и все это его тяготило. Кое-кто из его подчиненных подвергал сомнению его решения.

"Ты сделал все, что мог, как считал нужным", - сказал ему его брат-близнец Дмитро. "Если люди тебя не слушали, это другой вопрос. Это были совершенно новые люди, все только что мобилизованы, практически никто друг друга не знал".

После выписки из госпиталя Коваленко вернулся в Мощун, чтобы забрать погибших из окоп, где проходил бой. Российская артиллерия продолжала обстреливать село, заставляя украинцев укрываться среди трупов своих товарищей. Когда обстрел ослаб, Коваленко и его бойцы пешком перенесли тела погибших, одно за другим.

Часть VI

24 февраля генерал-лейтенант Анатолий Кривоножко, глава Центрального воздушного командования Украины, лежал на больничной койке в Киеве, восстанавливаясь после тяжелой коронавирусной инфекции. Когда первые ракеты начали бить по его людям на военных аэродромах и радиолокационных станциях, он достал свою капельницу и вызвал водителя. Он должен был находиться на своей базе.

"Коронавирус, вероятно, в таких ситуациях просто исчезает", - сказал он.

Находясь в изоляции, Кривоножко работал удаленно и готовился к возможной российской агрессии. Многие украинские истребители и системы противовоздушной обороны были передислоцированы. В результате, когда ударили первые ракеты, россияне часто били мимо. Некоторые истребители, по его словам и словам других собеседников, уже были в воздухе, когда наносились удары - что тоже было тактикой для спасения авиации.

"Мы создавали ложные цели для врага", - вспоминал Резников, министр обороны.

Кривоножко дал своим подразделениям около 90 минут, чтобы собраться после шока от первой бомбардировки. В некоторых местах российские ракеты успешно поразили свои цели в то утро. Казарма 138-й радиотехнической бригады была разрушена, хотя 50 человек, спавших в ней, чудом остались живы. Сирена, которая должна была их оповестить об опасности, не сработала.

Молодые пилоты взяли гранатометы и заняли позиции для обороны Васильковской авиабазы - взлетно-посадочной полосы, которая оставалась в исправном состоянии примерно в часе езды к югу от Киева. Старшие, более опытные пилоты выходили на вылет, зная, что эти вылеты, скорее всего, станут для них последними.

"Я бы не назвал это традицией, но это было правило, что если было очень, очень опасное, плохое задание, то старшие пилоты брали его на себя", - сказал украинский летчик-истребитель, который использует позывной Moonfish. Старшие пилоты брали на себя ответственность, типа: "слушай, у меня уже взрослые дети".

Кривоножко сказал, что некоторые пилоты совершали по три-четыре вылета в день, вступая в бой с российскими войсками. Они часто пропускали предполетные проверки и взлетали с укороченных взлетно-посадочных полос, которые были разбомблены, а затем восстановлены за ночь. То, что Украина вообще сопротивляется, похоже, удивило россиян и заставило их изменить схему действий, сказал Кривоножко, отметив, что после первых волн российские самолеты стали летать в Украину реже, а вместо этого Москва начала использовать большее количество своих ограниченных запасов высокоточных боеприпасов.

Украинские истребители, все еще совершавшие боевые вылеты спустя несколько дней после вторжения, стали символами яростного сопротивления, которое не ослабевало, и сыграли решающую роль в сдерживании российского нападения.

"Все, особенно Россия, считали, что наша ПВО продержится всего несколько дней", - сказал подполковник Денис Смажный, главный специалист учебного отдела зенитно-ракетных войск. "Если не несколько часов".

Украинские подразделения ПВО стреляли по российским целям и сразу же переходили на другие позиции, что позволило им выстоять дольше, чем многие ожидали, даже несмотря на то, что их радары столкнулись с мощными российскими глушителями. Полковник Юрий Перепелица, командир 138-й радиотехнической бригады, говорит, что его войска не должны находиться в радиусе действия российской артиллерии, но иногда они действовали в пределах 10 миль от линии фронта.

"Мы действовали в нарушение всех доктрин", - сказал он. "Подвергая себя риску, мы увеличивали свои шансы на уничтожение целей".

ПВО оставались главной целью россиян, и Перепелица постоянно беспокоился о том, что диверсанты могут раскрыть их местоположение.

Сотрудники СБУ, главной службы внутренней безопасности Украины, говорят, что украинские коллаборационисты помечали некоторые места краской, которая была видна ночью — это был сигнал для нанесения авиаударов. В других случаях они отправляли кодированные сообщения с координатами своим российским кураторам. Текст с красным цветам обозначал объект гражданской инфраструктуры. Зеленый цвет обозначал военный объект. По словам чиновников, текстовые сообщения подписывались как сообщения от "бабушки".

"Россиянам сказали, что никаких систем ПВО не будет", - говорит Перепелица. "Они нагло заходили в воздушное пространство, и мы их сбивали".

Часть VII

Пока его товарищи пытались остановить россиян к западу от Киева, полковник Леонид Хода, командир 1-й танковой бригады Украины, проводил развертывание сил к северо-востоку от столицы в Гончаровском. К тому времени, когда утром 24 февраля первая российская ракета попала в его базу, Хода был готов к худшему. Он перевез боеприпасы, топливо и продовольствие в замаскированные безопасные районы и рассредоточил свои войска за пределами базы. Он обсуждал со своими помощниками, как сформировать подпольное сопротивление и готовился к последнему прощанию с женой.

Через несколько часов после начала войны казалось, что произошёл именно худший сценарии.

Российские войска, численность которых в конечном итоге
составит около 30 000 человек, пересекли границу с трех направлений и двинулись в сторону северного украинского города Чернигов. Их план, по словам украинских официальных лиц, заключался в том, чтобы быстро взять этот город с населением 280 000 человек и в течение трех дней продвинуться на юг вдоль восточного берега Днепра до Киева. Вместе с силами, высадившимися в Гостомеле и развернувшимися к западу от столицы, они должны были зажать Киев в тиски.

Между россиянами и восточным флангом столицы стоял Хода со своей бригадой численностью около 2 000 человек.

"Психологически трудно смириться, когда слышишь, что идет колонна с 10 танками. Другая колонна идет с 30 бронемашинами. За ними идет еще одна колонна из 12 машин", - сказал Хода. "Они шли такими волнами".

Хода выдвинул свою бригаду с базы и поспешил на север к Чернигову, чтобы создать передовой командный пункт. Добравшись до шоссе к северу от города Хода устроил засаду, где ожидал вражеские силы. Когда подошла первая российская колонна его бригада уничтожила ее, обстреляв артиллерией с такого близкого расстояния, что россияне не успели никак отреагировать. Вторая российская колонна была уничтожена таким же образом.

Этот бой остановил наступление российских сил и дал украинцам критически важное время для возведения оборонительных сооружений и мобилизации собственных войск.

Все последующие пять недель украинцы вели неравный бой с россиянами, и пресекли "молниеносный удар" Москвы по украинской столице.

Украинцы вынуждали российские войска двигаться по узким участкам местности - по труднопроходимым грунтовым дорогам, оттаявшим полям или болотам, которые затягивали технику заставляя расходовать больше топлива. Транспорт, который оставался на асфальте, становился мишенью для быстро передвигающихся украинских войск. Мосты и переправы минировались и блокировались.

"Мы заставляли их ехать по определенным маршрутам, где затем подрывали их и отрезали им путь", - сказал генерал-майор Виктор Николюк, командующий украинскими войсками на севере страны.

Эта стратегия завоевала украинцам уважение в Пентагоне.

"На подходе было около 30 боевых групп. Их остановила одна украинская бригада. Я не знаю, кто был этим командиром, но он остановил их", - сказал позже генерал Марк Милли, председатель Объединенного комитета начальников штабов.

"Они не могли сойти с дороги. Их младшие офицеры не проявляли никакой инициативы", - сказал Милли о россиянах. "А вот [украинский] командир был как жужжащая пила, он просто перемалывал их".

Старый советский способ ведения войны, в котором командиры не дают офицерам свободу принятия решений и стремятся подавить противника, направляя на него большие группы войск, остается отличительной особенностью российской тактики, сказал Николюк.

"Мы убивали двух-трех человек, а на их место приходили другие. Первые еще лежат, а эти ребята наступают", - сказал он. "Это просто как 1941 год, когда жизнь личного состава ничего не значит для командиров".

"Проблема [также] в том, что они очень самоуверенны. Они думают, что Украина мала. Мы их просто пересилим", - продолжил он. "Мы пройдемся танками, и на этом все и закончится".

В Украине, командиры руководившие войсками на востоке страны с 2014 года, научились у западных партнеров передавать полномочия о принятии решений своим подчиненным и добиваться того, чтобы офицеры низшего звена знали, что они должны действовать в зависимости от того, что происходит в конкретный момент и в соответствии с меняющимся обстоятельствами, без оглядки на штаб.

Сами обстоятельства войны вынуждали украинские полевых командиров проявлять инициативу. Например, на западе от Киева, россияне полностью заглушили украинские коммуникационные и спутниковые сети, оставив Ходу и других без связи с бойцами на передовой. Украинские командиры перемещались к позициям своих войск, чтобы общаться и отдавать приказы.

"Военные коммуникации были полностью парализованы", - сказал Хода, отметив, что его силы также опирались на местное население. "Нам пришлось работать через информаторов. Я не собираюсь выкладывать все карты на стол, но мы знали с 95-процентной точностью даже самые незначительные их передвижения с помощью других источников. Это все были местные жители".

Украинская воля к борьбе вопреки всему была продемонстрирована на холме к северо-востоку от Чернигова, с которого открывался превосходный вид на город и окрестности. Держите этот холм, приказал Хода своим бойцам, потому что иначе Чернигов будет у россиян "как на ладони".

В течение нескольких дней украинские бойцы защищали или оспаривали владение над вершиной холма, несмотря на жестокие российские обстрелы из танков, реактивных систем залпового огня и, в конце концов, фугасных бомб ФАБ-500, которые разрушили большую часть самого холма, сказал Николюк. Почти все украинцы погибли и были найдены позже в импровизированной могиле с крестом на вершине, сказал Николюк, но они не сдались.

"Ты понимаешь, что люди готовы защищать то, что им принадлежит, и пути назад нет", - сказал Николюк. "Когда ты это видишь, ты понимаешь, что у тебя уже нет морального права действовать по-другому".

Многие из погибших принадлежали к cилам территориальной обороны Украины - добровольцам, которые записывались тысячами в первые дни войны. Хотя большинство из них были неопытными бойцами, они приняли на себя решающую и опасную роль, и обеспечили критически важную дополнительную боевую силу.

По прошествии шести месяцев Украина потеряла в общей сложности около 9000 военнослужащих и более 7000 военнослужащих пропали без вести, согласно официальным заявлениям Украины, хотя цифры могут быть и выше. Россия потеряла более 15 000 военнослужащих, согласно комментариям в конце июля главы ЦРУ, который сказал, что трудно установить точное число.

Хода сказал, что решение Зеленского остаться в Киеве вдохновило войска. "Представьте себе, что идет война, а вам говорят, что президент куда-то сбежал... это было бы очень деморализующим".

Сначала российские ВВС доминировали в небе над Черниговом. Только в середине марта бригада Ходы получила от США и европейских союзников переносные зенитные ракеты "Мистраль" и "Стингер", что, по его словам, позволило им сбивать российские самолеты.

Благодаря грубой силе и численному превосходству россиянам к тому времени удалось прорваться на юг Чернигова и почти окружить город. К бою присоединилась 58-я мотопехотная бригада Украины, которая выдвинулась ниже города на помощь 1-й танковой бригаде.

Кульминацией боев стало село Лукашовка.

Русские собрали целую батарейно-тактическую группу из примерно 750 военнослужащих и сложили боеприпасы между белыми стенами старой православной церкви, сказал Хода. Российская бронетехника наводнила деревню - около семи танков, 19 боевых машин пехоты и 12 или 13 бронетранспортеров, а также грузовики, сказал он.

Если бы украинцы не отбили Лукашовку, они рисковали потерять последнюю "дорогу жизни" в Чернигов и из Чернигова .

Но решение России о сосредоточении войск было ошибкой. По словам Ходы, от сел, удерживаемых украинцами, Лукашовку отделяли открытые поля и незначительные ручьи, в результате чего российские войска оказались незащищенными.

"Небольшими группами мы выходили и уничтожали один-два танка, одну боевую машину пехоты, часть личного состава - и просто понемногу начинали отрезать их материально-техническую базу", - сказал Николюк.

Остальное сделала артиллерия. Большая часть российской техники была сожжена".

В тот момент, сказал Хода, он понял, что русские потерпят поражение. Они потеряли слишком много людей, танков и боевых машин, и у них уже не было достаточных сил для наступления на сам Чернигов. Их материально-техническое обеспечение, логистика, была нарушена контратаками, временем и расстоянием.

К тому времени российские войска уже достигли восточной окраины Киева другим путем.

Часть VIII

Это было дерзким - и одновременно глупым шагом.

К середине марта, когда силы по обе стороны от Киева испытывали серьезные сложности, Россия попыталась применить новый подход, направив колонну танков на 225 миль от российской границы на запад через центр Украины. Когда сбитая в кучу колонна приблизилась к городской черте столицы, украинцы нанесли удар, устроив засаду и обстреляв танки из артиллерии.

Девятнадцать машин были уничтожены, а около 48 отступили, сообщил позже командир батальона 72-й бригады. На кадрах сделанных с дрона, опубликованных украинской стороной, видно, как 20 российских танков пытаются развернуться в грязи у шоссе, и колонна отступает. В перехваченном разговоре, распространенном украинцами, российский солдат сообщил о многочисленных потерях, включая командира полка.

Этот удар по российским войскам был нанесен в дни боев батальона Дмитро Коваленко в селах вдоль восточной окраины Киева.

Во время боя Коваленко вспоминал слова своего покойного деда, который пережил устроенный Иосифом Сталиным голод на Украине в 1930-х годах и служил в советских войсках во время Второй мировой войны: Никогда не доверяйте русским или коммунистам.

"Они принесли много страданий моей семье", - сказал он. "Теперь я их ненавижу".

После танковой катастрофы русские не смогли перегруппироваться и так и не начали крупное наступление на восточную окраину столицы. С течением времени украинские командиры, отслеживающие российские коммуникации, начали слышать изменения в тоне вражеских солдат. То, что раньше было энтузиазмом, сменилось паникой и разочарованием. Киев держался, а российские потери росли.

Не выдержав натиска, Россия в конце марта объявила, что ее войска будут сосредоточены на востоке Украины. Через несколько дней войска начали отступать от Киева.

"В один прекрасный день они вдруг собрались и ушли", - сказал Коваленко, который праздновал вместе со своим братом-близнецом Романом.

"Прежде всего, это были простые люди, которые встали на защиту друг друга и сказали: "Нет, мы не сдадимся", - сказал Роман. "Это была сила их духа".

Спасая Киев, Украина отстояла свою независимость как суверенное государство. Но Россия будет оспаривать границы этого государства на втором, более деморализующем этапе войны на юге и востоке страны.

Часть IX

4 апреля Зеленский отправился в Бучу, пригород Киева, где украинские власти обнаружили 458 тел. Более 400 из них имели следы пулевых ранении, пыток или ударов дубинками.

Каждый день в течение предыдущих шести недель Зеленскому докладывали о количестве погибших и раненых, о разлученных и разбросанных по стране и Европе семьях.

Хоть он и посещал войска, не спал под звуки ночных артиллерийских обстрелов и авиаударов и перенес угрозу собственной жизни, в основном до посещения Бучи он оставался в президентском кабинете.

Солдаты сидели на полу в многочисленных коридорах. У окон стояли снайперы. Зеленский привык ко всему этому, сказал он, но ничто не потрясло его так сильно, как визит в Бучу.

"То чувство, что это и есть смерть - когда тишина и молчание, и ничего живого не осталось", - вспоминал он.

На улицах лежали трупы. Здания были сожжены. Представители местных властей показывали ему тела людей, подвергшихся чудовищным издевательствам.

"Это чувство пугает", - сказал он. "Все разрушено, и что теперь? Так может быть везде. Вот как они работают".

По его словам, до Бучи он был настолько поглощен попытками получить больше оружия, утверждением решений на поле боя и переговорами с иностранными лидерами, что не успел до конца осмыслить, что было потеряно в ходе победной борьбы за Киев.

"Наступает момент осознания, того, что произошло, что они сделали, необратимости и, что назад вернуться уже невозможно".

Часть X

К июню Роман и Дмитро Коваленко находились на востоке страны в угледобывающем Донбассе, где Россия развязала артиллерийскую войну, напоминающую Первую мировую, и превосходящие по численности украинские солдаты умоляли предоставить им более современное западное оружие.

За полтора месяца более двух третей роты Дмитро были ранены, пропали без вести или погибли а большинство выживших остались серьезно травмированными людьми.

Дмитро посетил позицию своего брата и увидел, как Роман тоже страдает, надевая наушники, чтобы смягчить грохот от взрывов.

Через несколько дней Роман вернулся в госпиталь, где и оставался до тех пор, пока недавно его снова не отправили на службу.

В начале этого месяца Дмитро собрал вещи, чтобы вернуться на восточный фронт, проведя несколько дней под Киевом с родителями и 10-летним сыном. Его сын понимает, куда отправляется его отец.

Дмитро говорит, что ему сложно прощаться:

"Я говорю, что все хорошо, что я скоро вернусь. Просто ждите".



Пол Зонне
Пол Зонне освещает вопросы национальной безопасности, уделяя особое внимание России и Европе. Ранее он писал для Wall Street Journal из Москвы, Лондона и Вашингтона.

Изабель Хуршудян
Изабель Хуршудян - иностранный корреспондент, базирующийся в Киеве. Выпускница Университета Южной Каролины, она работает в The Washington Post с 2014 года, ранее была корреспондентом в московском бюро и спортивным репортером, освещающим игру Washington Capitals.

Дэвид Л. Стерн, Лиз Слай и Джон Хадсон в Киеве; Лавдей Моррис в Славянске, Украина; Сударсан Рагхаван в Мощуне; Мария Инюшина в Риге, Латвия; и Карен ДеЯнг в Вашингтоне внесли свой вклад в подготовку этого репортажа.